Морская галька

В глубине небесной синевы жили просторные воздушные замки облаков, то и дело разрываемые белыми острыми пиками крыльев с чёрной окантовкой. Чайки, будто насмехаясь над этим мнимым великолепием, состоящим из эфемерных скоплений капель воды в атмосфере, выкрикивали своими надрывными голосами хохотливые призывные звуки, наполненные блаженством от красоты и беззаботности окружающего мира. Две стремительные птицы летали, трепетно, едва-едва касаясь друг друга, как бы заигрывая и любуясь партнёром. Во всех их движениях сквозила страсть и привязанность, чувства, отнюдь не свойственные беспечным и глупым пернатым. Этот прекрасный полёт был настолько завораживающим, что невозможно было оторваться от этого зрелища, невозможно было себе представить, что может быть иначе, казалось, что этот танец любви существовал всегда и будет всегда и везде, отсюда и до самого горизонта.
Счастье отдавалось колокольным звоном в их мыслях. Два влюблённых сердца бились в унисон и не могли надышаться друг другом. Внезапно крылья одной из чаек подкосились. Неверно взмахнув одним крылом наперерез упрямому морскому бризу, птица спикировала прямиком в морскую пучину. Холодные и бездушные пенистые гребни безжалостно поглотили ещё теплившуюся надежду на спасение. Всего минуту назад отстукивающее в отчаянной радости коралловое сердце превратилось в остроугольный серый камень.
Один из подростков опустил пневматическую винтовку. Больше никто не смеялся над его неуклюжестью, не называл трусом. Он и не боялся, просто не видел смысла убивать ни в чём не повинную птицу, ради прихоти друзей, никчёмной бравады. Но всё-таки сделал это, чтобы что-то кому-то доказать. И сейчас старался не думать о своём поступке, просто молча смотрел на падение своей жертвы, всплеск и тонущие серебристые перья.
— Ты что наделал? Бессовестный! — подбежала я, стараясь выхватить из рук этого сорванца его орудие убийства. — Как ты мог! Она же была живая, и она ничего тебе не сделала!
— Отстаньте, тётенька. Идите-ка своей дорогой, — встрял между мной и растерянным юношей его старший товарищ. Всё же, заметив бесчисленные осуждающие взгляды людей, прогуливающихся по пляжу, ребята поспешили скрыться. А я так и осталась вглядываться в синеющую морскую даль.
Вторая чайка долго летала над водой, пытаясь понять произошедшее, садилась и поднималась вновь и вновь, не в силах оторваться от того места, где в последний раз видела свою возлюбленную и наслаждалась чистотой полёта рядом с любимым сердцем, бившимся в одном ритме с её песней. Солнце окрасило рябь воды прекрасными алыми языками, отдавая последние почести уходящему дню. Но одинокая морская богиня всё не покидала места последнего свидания со своей судьбой. Она грустно и терпеливо сидела на поверхности моря, покачиваясь в такт набегающих волн. И много новых солнц взошло, приветствуя новые яркие, лучезарные дни. Но ни один из них не повторил тех прекрасных мгновений, ни один не вернул чайке её любовь.
Я приходила каждый день, и всякий раз находила её там же. Бросала хлеб, рыбу, но она не обращала никакого внимания на мои попытки помочь. Вяло изредка принимая подачку, в большинстве случаев лишь отворачивала голову в сторону. Она всё продолжала сидеть на том же месте, перелетая и возвращаясь на него, когда морское течение относило слишком далеко. У неё не было ни компаса, ни карты. Но она чётко знала, где оно. Там, куда тянуло, как магнитом. Там, где осталась её половинка, половинка её сердца. И это длилось вечно. Пока наконец не остановилось и это крошечное сердечко.
Слёзы горечи и отчаяния за эту пару сжали в тиски что-то там у меня внутри. И показалось на миг, что и моё естество вот-вот разорвут жгучие шипы нестерпимой боли…
И снова хозяйственные волны прибрали в своей пучине безвольное бренное тело обессилевшей птицы. А душа освободилась, и воспарила с новой радостью, услышав в вышине призывный клич своей возлюбленной. И как прежде четыре крыла подхватили поток ветра и понеслись как ни в чём не бывало ворошить пенные кучи облаков.
Сердце второй чайки тоже стало камнем, разбившимся на тысячи острых осколков.
Прошло много лет. Со временем эти камешки обтесались, округлились, и стали не такими уж ранящими, болезненными. Холодные и тёплые течения быта и песок череды сменяющихся событий стёрли колкие грани этих уму непостижимых событий. И они выкатились к моим ногам маленькими цветными круглешками. Пальцы руки легко подхватили горсть этих горько-сладких воспоминаний. Волна подарила их мне. И солнышко в ладошке отразилось в их боках лучиками надежды на светлое будущее.
— Удивительная морская галька, — улыбнулась я, скрывая свой подарок в кармане куртки.

2018г.